Авторизация
14 декабря 2018 (01 декабря ст.ст)
 

ЦАРСКАЯ ВЛАСТЬ И ЗАКОН О ПРЕСТОЛОНАСЛЕДИИ В РОССИИ


Михаил Зызыкин

Приват-доцент юридического факультета Императорского Московского Университета



ЦАРСКАЯ ВЛАСТЬ

И

ЗАКОН О ПРЕСТОЛОНАСЛЕДИИ В РОССИИ


«Без Мене не можете творити ничегоже»

Ев. Иоан. 15, 5.




Все права сохранены за автором.

Типография «Новая Жизнь» София.



 



ЦАРСКАЯ ВЛАСТЬ  И  ЗАКОН О ПРЕСТОЛОНАСЛЕДИИ  В РОССИИ



 



Издание Кн. А. А. Ливен

София. 1924.



+ + +


От редакции узла «Мысли о России», издателей электронной версии.



В январе 2009 г. редакции МоР удалось приобрести и
перевести данную книгу в электронный формат для установки на Интернете.
Были приложены значительные усилия, чтобы как можно точней
воспроизвести оригинал 1924 г.:











  1. Ввиду
    того, что у подавляющего большинства пользователей Интернета нет
    возможности читать «старый стиль», на котором была написана книга,
    большая часть текста даётся по новому стилю за исключением некоторых
    цитат. Редакция также вставила букву «ё» в соответствующих местах.
  2. Так
    как книга, по-видимому, издавалась при недостатке средств, редакция МоР
    провела некоторое техническое редактирование и корректирование.
  3. Ввиду
    плохого качества как бумаги, так и печати, в процессе сканирования
    вкралось большое количество опечаток. Редакция МоР постаралась
    исправить их, но есть возможность, что некоторое количество их
    осталось. Редакция покорнейше просит читателей присылать замеченные
    опечатки редакции по адресу: Пётру Николаевичу Будзиловичу, главному
    редактору узла «Мысли о России»: pnbud@russia-talk.com
  4. Большую часть сокращений, сделанных в тексте, по-видимому, в целях экономии места, редакция МоР приводит полностью.
  5. Сноски,
    расположенные в оригинале внизу соответствующих страниц, были отмечены
    в тексте книги порядковыми номерами в квадратных скобках, а сами сноски
    были перенесены в конец. Чтобы посмотреть какую-нибудь сноску, читатель
    должен щёлкнуть этот номер мышкой.
  6. В имеющемся оригинале отсутствует стр. 64, вместо неё стоит 84. Поэтому после образовавшейся «дыры», текст начинается страницей 65-й оригинала. Также отсутствует стр. 81
    и текст после этого пропуска начинается страницей оригинала 82-й. Если
    у кого-нибудь из читателей найдутся эти страницы, покорнейшая просьба
    их прислать редакции.
  7. Заметка «Митрополит Антоний о
    "кирилловщине”» и письмо проф. Зызыкину от Митрополита Антония
    (Храповицкого) от 4(17) сентября 1924 г. были, по-видимому, добавлены в
    книгу более поздними издателями данного труда, в конце 1950-х годов или
    даже позже.


С учётом особенностей и
преимуществ программного языка, используемого на Интернете (HTML),
материал включает интернетовские ссылки и расположен в следующем
порядке – сначала оглавление, а потом – сама книга. При этом открывать
главы из оглавления можно просто щёлкая мышкой их наименования.





+ + +



[/b][b]ОГЛАВЛЕНИЕ:



Митрополит Антоний о «кирилловщине».

Письмо митрополита Антония проф. М. В. Зызыкину.

От автора..

I. Место, занимаемое самодержавной монархией среди других форм правления.

II. Исторические корни Царской власти в удельной княжеской власти.

III. Порядок престолонаследия в линии Великих Князей Московских в удельное время и после до конца Рюриковой династии.

IV. Перемена в положении Московского Великого Князя в XV веке

V. Подготовка к восприятию Византийских принципов Царской власти в предшествующей Иоанну IV истории и им самим.

VI. Переговоры
Иоанна Грозного с Константинопольским Патриархом о даровании ему
царского сана и благословенная грамота Патриаршего Синода 1562 года
.

VII. Патриарх
и Император в Византии. Коронование и миропомазание. Император как
церковный и священный чин православной Церкви. Ст. 57, 58 и 64 Основных
Законов изд. 1906 г
.

VIII. Православно-монархическая
теория Грозного и её соответствие православному народному сознанию. Ст.
62, 63 Основных Законов изд. 1906 года
.

IX. Завершение здания III Рима введением патриаршества в России.

X. Вторжение
естественно-правовых и протестантских принципов в Основные Законы
государства при Петре I . Его Церковная реформа. Указ о
престолонаследии. Браки с иностранными принцессами. Ст. 135 Основных
Законов изд. 1906 года
.

XI. Указ Императора Павла о престолонаследии 5 апреля 1797 г. и Учреждение об Императорской Фамилии того же числа.

ХII. О
семейных статутах. Основные юридические понятия немецкого права,
реципированные русскими Основными Законами. Принадлежность к
Царствующему Дому в широком и узком смысле, о необходимых, естественных
и случайных признаках понятия принадлежности к Царствующему Дому.
Основной (агнатский) порядок и субсидиарный порядок престолонаследия.
Состав Императорского Дома (ст. 126 Основных Законов). Статьи 25, 27,
28, 29, 30, 35, 128, 129, 130 Основных Законов. Принцип первородства
.

XIII. Принцип равнородства. Ст. 36 и 188 Основных Законов изд. 1906 г.

XIV. О незыблемости Основных Законов. Об основных требованиях для престолонаследия агнатов.

XV. Статьи
184 и 185 Основных Законов. Вопрос о санкции законов. О значении ст.
185, как охране Православия носителя Царской власти. История
происхождения и изменения ст. 142 (185) в 1886 и 1889 годах. О
сопоставлении ст. ст. 185 и 186. Связь статьи 185 с понятием о Царской
Власти. О так называемых аутентичных толкованиях ст. 185
.

XVI. Священное
коронование и миропомазание Императора в России ст. ст. 57 и 58
Основных Законов. Значение миропомазания, как таинства. Император –
Священный Чин
.

XVII. Отречение от Престола и от прав на Престол. Ст. ст. 37 и 38 Основных Законов. Современное положение вопроса о престолонаследии.



СНОСКИ



+ + +



В оглавление книги



МИТРОПОЛИТ АНТОНИЙ О «КИРИЛЛОВЩИНЕ».



В ответ на попытки лже-легитимистов впутать Русскую Зарубежную
Церковь в свои политические интриги, с целью доказать, что последняя
всегда поддерживала лже-легитимное течение «кирилловцев», мы уже не раз
публиковали опровергающие тексты.



Лже-легитимисты особенно часто ссылаются на митрополита Антония,
жизнеописание и деятельность которого мы, главным образом, знаем по
трудам известного «кирилловца» архиепископа Никона (Рклицкого).



В 20-х годах проф. М. В. Зызыкин закончил свой знаменитый труд
«ЦАРСКАЯ ВЛАСТЬ и Закон о престолонаследии в России», полностью
доказывающий несостоятельность лже-легитимного движения, уже тогда
внесшего раскол в наше Монархическое Зарубежье.



Ниже приведен текст письма митрополита Антония проф. М. В. Зызыкину,
помещённому в журнале «Русский Путь» № 97, Париж, июль 1958.



Это письмо является ещё лишним доказательством, что митрополит
Антоний «крилловщину» не поддерживал. Принимая во внимание настоящий и
ранее опубликованные нами тексты, становится явным, что
распространяемые «кирилловцами» изречения митрополита Антония являются
ни чем иным, как «выхваченными» из тенденциозного труда вышеупомянутого
архиепископа Никона текстами, следовательно – грубой фальсификацией
лже-легитимистов.



В противном же случае остаётся признать непоследовательность мышления митрополита Антония.



В оглавление книги



+ + +



Глубокоуважаемый

Михаил Валерьянович!



Вчера и сегодня читал Вашу несравненную книгу «О Царской власти
и Престолонаследии». Земной поклон благодарности за её составление и то
же должны сделать все русские люди. Вы всех точнее и яснее изложили
православное понятие о Царской власти и Ваша книга должна быть
основоположенной в восстановлении православной России. И откуда у Вас
такое богатство в литературе предмета? Значит Вы давно им занимались,
ибо достать за границей большинство книг, Вами процитированных,
совершено невозможно. Вы должны непременно послать свою книгу Вел. Кн.
Николаю Николаевичу. Если стесняетесь, приложите ему сопроводительное
письмо и упомяните, что исполняете по моей настойчивой просьбе. Я даже
допускаю мысль, что Кирилловщина по выходе Вашей книги совершенно
прекратится. В этой книге особенно приятное впечатление производит
спокойная и ясная логика автора. В своё время Вы нам поясняете, может
ли быть Царем Вел. Кн. Димитрий Павлович. Особенно интересна, новая и
выдержанная первая часть книги, выработанным понятием о Царской власти
с православной точки зрения.



Конечно, Ваша книга будет быстро раскуплена, а Сербский Двор
особенно ею заинтересуется. А Бог наградит Вас за Вашу книгу: Это –
ценная служба для России и для Православия. Преданный сердечно



Митрополит Антоний

4 (17) сентября 1924 г.



В оглавление книги



+ + +



ОТ АВТОРА.



Автор считает своим долгом принести благодарность заслуженному
ординарному профессору Владимиру Николаевичу Ренненкампфу за то, что он
побудил его к изучению вопроса о престолонаследии по Русским Основным Законам
– вопроса, вообще недостаточно выясненного как в русской, так и в
иностранной литературе по Государственному праву. Автор весьма
признателен ему за полезные советы и сохранит сердечную благодарность к
нему за моральную поддержку в трудных условиях эмиграции. Автор
стремился выяснить вопрос о престолонаследии, ограничиваясь однако
престолонаследием агнатов (за неимением источников), пользуясь тем
далеко не всегда достаточным материалом, который он мог иметь под
руками, и незначительным имевшимся в его распоряжении свободным
временем. Вместе с тем автор не мог не коснуться тех сторон в понятии
царской власти, которые оказали влияние на порядок престолонаследия,
предпослав сему краткий очерк развития царской власти в России и
идеологию, вложенную в форму правления, именуемую самодержавной
монархией.



+ + +



I. МЕСТО, ЗАНИМАЕМОЕ САМОДЕРЖАВНОЙ МОНАРХИЕЙ СРЕДИ ДРУГИХ ФОРМ ПРАВЛЕНИЯ.



В оглавление книги



Под верховной властью мы разумеем ту общественную силу, за которой
нация признаёт право быть высшей, для всех обязательной, объединяющей
все групповые и частные интересы.[01]
Она является объединительной нелокальной идеей, воплощающейся в
конкретном органе, и призвана регулировать, примирять и согласовать все
частные силы. В этом обязательном их примирении её основной смысл.
Юридически она является инстанцией последнего решения, и она не
подчинена ничьему суду: такова верховная власть во всех формах
правления. Но формы правления различаются смотря по тому, кому она
принадлежит. Со времён Аристотеля установлено, что верховная власть
основывается на одном из трёх вечных принципов: монархии, аристократии
и демократии, смотря по тому, кто имеет право последнего
безапелляционного решения: один ли, меньшинство или весь народ, в
современную нам эпоху организуемый в избирательный корпус.



При всём видимом разнообразии форм правления, можно всегда
определить, который именно элемент имеет в действительности власть
последнего решения. Так, а современной конституционной монархии,
основанной Божьей милостью и волею народа, и король, и верхние и нижние
палаты не имеют власти последнего решения, ибо в случае столкновения
между ними, решает народ, организованный в избирательный корпус. В
современной парламентарной форме правления король, не соглашаясь
допустить к управлению страной министерство, соответствующее
большинству нижней палаты, может распустить палату, но он обязан в
определённый срок созвать новую и допустить к управлению страной
министерство, угодное большинству новой палаты, которую изберёт народ;
верхние же палаты всюду играют подчинённую роль (мы не касаемся
организации федеративных государств, где они представляют элемент
некоторой самостоятельности областей). Следовательно, народ и обладает
здесь верховной властью. Возможно однако и иначе в той же
конституционной монархии. Верховной силой может быть и монарх, а
палаты, представляющие аристократический и демократический элементы, –
могут быть на положении сил подчинённых. Так было в немецких монархиях
до крушения 1918 года, построенных на монархическом принципе, также в
Японии и у нас по Основным Законам 1906 года.



Одна сила должна быть инстанцией последнего решения, но ни одна сила
не может обойтись без других сил и потому под своим верховным
руководством и надзором она даёт им возможность действовать. Так
монархия может призывать к жизни двухпалатное представительство,
оставляя за собой последнее слово решения. Так демократия может
создавать себе главу государства в виде наследственного монарха или
выборного президента и дать место аристократическому элементу в верхней
палате, оставляя последнее слово за народом. Мы можем не говорить об
аристократии, как форме правления, ибо в европейском мире она давно
отошла в область предания; её знала античная древность, но со времени
христианства в сознании людей нет более принципа прирождённого
нравственного неравенства людей, и в христианском мире правительства
аристократические (последним была Венецианская Республика, уничтоженная
во времена Наполеона 1-го) были только бледными тенями античных
аристократий, в основе которых лежало представление о прирождённом
нравственном неравенстве рас и людей. Если говорят, что первоисточником
всякой власти является народ, то это, конечно, верно, если под народом
разуметь не численную массу, а нацию, как преемственно живущее
коллективное целое, связанное, общим характером, духом,
миросозерцанием, историческими переживаниями и идеалами. Наличность той
или иной формы правления зависит от того, какой именно силе доверяет
нация служить высшей государственной охраной всего того, что нация
считает необходимым, должным, справедливым. Этой силой может быть сила
количества, основанная на вере в коллективный разум людей, приводящей к
демократии; этой силой может быть и какой-либо принцип, воплощённый в
единоличном правителе.



В область политическую человеческая мысль всегда приносила известное
творчество, и издревле люди занимались вопросом о преимуществах разных
форм правления. Об этом много было продумано ещё в древности, и у
историка VI века Геродота приводятся диспуты о разных формах правления,
которые весьма напоминают современные критики как единоличной, так и
демократической формы правления. Так после избавления от одной
самозваннической тирании у персов один оратор говорил «что может быть
бессмысленнее и своевольнее негодной толпы? Возможно ли, чтобы люди
избавили себя от тирании одного тирана, чтобы отдаться своеволию
разнузданного народа? Возможен ли смысл у того, кто ничему доброму не
учился и не знает, а стремительно без толку, накидывается на дело
подобно горному потоку? Пусть предлагают народное правление персам те,
кто желает им зла»!



Вопрос о том, кому подчиняться, в каких пределах, во имя чего,
ставится и в современной Европе, стоит и пред нами русскими. Ища уроков
в истории, взор невольно останавливается перед характером того решения,
которое было дано этому вопросу Римским гением в течение страшного
кризиса III века нашей эры, явившегося следствием уничтожения исконной
власти Сената военными бунтами. Римский Сенат был той традиционной
властью, которая в течение веков руководила государством и довела его
до величайшей мощи, и в течение I и II века, когда республика
превратилась в Империю, эта власть стояла на страже законности и своим
избранием узаконила власть Императоров. Цель и назначение Великой
Империи было внесение в мир начал справедливости и рационального права.
Это было воплощение Аристотелевского учения о том, что стремлением
государства должно быть не богатство, не могущество, а добродетель. И
ещё в начале III века процветали наука, искусства, архитектура,
литература, образование, земледелие, промышленность, торговля. Но в
конце того же века исчезла и управлявшая государством аристократия,
разорившаяся и утратившая традиции, исчезла и цветущая цивилизация,
созданная веками, ибо в результате анархии явилось всеобщее понижение
интересов, экономическое разорение и уменьшение населения. Причиной
этой грандиозной перемены было именно уничтожение традиционной власти.
Когда после революции 235 года римские легионы свергли Императора
Александра Севера, настало время, когда один Император свергался за
другим меняющимся настроением легионов и переменным успехом постоянных
гражданских войн. Если раньше законность Императорской власти
определялась избранием традиционного учреждения, то теперь она являлась
результатом силы, случая, настроения, и жизненный строй потерял всякую
устойчивость. Исчез принцип законности. Трагедия Рима III века
усугублялась тем, что Рим, окружённый варварскими странами, не мог
почерпнуть образца законности и у соседей, а должен был найти
собственными силами новый принцип законности и авторитета. Отсутствие
его разрушило многовековую культуру скорее, чем в 50 лет. Надо было
государству установить такое правительство, которое обладало бы не
только силой, но и авторитетом: Император Аврелиан хотел найти принцип
законности в мистическом абсолютизме; который бы заменил древнее
узаконение Сенатом Императорской власти и обеспечил бы её от постоянных
бунтов легионов. Он ввёл культ непобедимого Солнца и провозгласил
государственной религией культ Митры божества, от которого как
распределителя престолов и царств Император получает свою власть. Позже
Диоклетиан в тех же целях установил принцип божественности Императоров;
они – a deis geniti et deorum creatores. Но кроме незыблемых основ
власти, надо было создать и преемственность её, а вопрос о
престолонаследии Империя тщетно пыталась разрешить в течение трёх
веков. При наличности двух августов и их помощников двух цезарей
Диоклетиан решил, что по смерти одного из августов один цезарь вступает
на его место и, назначив нового цезаря, вводит его в божественную
семью. В роли главного Августа был сам Диоклетиан с титулом iovius ,
причём оба цезаря были усыновлены двумя августами и женились на их
дочерях. Диоклетиан видел разрешение проблемы в утверждении власти на
фундаменте более прочном, чем человеческая воля, и в достижении её
правильной преемственности.



Но этого не удалось закрепить в условиях языческого миросозерцания;
это было достигнуто десятилетиями позже уже христианскими Императорами
предоставлением сил Императорской власти на служение христианским
идеалам. В христианской церкви уже был пример иерархии, основанной без
всякой силы, на одном только нравственном авторитете, чего не имела
иерархия Имперских чиновников. И в дальнейшей истории Византии
выработался особый Царский чин в Церкви, придавший доселе невиданное
величие Царскому сану как выразителю нравственного подвига
самоотречения, наподобие монашеского. Проблема эта была решена именно
на востоке с перенесением столицы в начале IV века в Константинополь,
где Императорской власти было суждено явиться хранительницей остатков
старой культуры и созидательницей нового культурного мира, питавшего
много веков и запад своими науками и искусствами. А в Европе западной
после крушения античной цивилизации с падением её хранителя – Великого
Римского Сената, как традиционного стража законности «в течение веков,
пишет Ферреро, теология осталась последней формой высокой культуры
среди развалин, которой Европа обязана тем, что не погрязла в
окончательном варварстве. В этой умственной дисциплине Европа вновь
обрела принцип власти и восстановила сильные правительства. Но вместе с
этой организацией больших Государств, история сделалась свидетельницей
восстания человеческой мысли против всех авторитетов. Опустошив свою
душу, человек обожествил собственную природу, и теперь .государства
оказались опирающимися на одну из величайших в истории умственных и
нравственных анархий, другими словами – на пустоту».



Это признание Ферреро не стоит одиноко. Не входя в рассмотрение
других факторов, останавливаясь на одном политическом, мы видим, что
Европа сама не имеет теперь твёрдых принципов власти. «Мировая война
оставила за собой много развалин, восклицает Ферреро, но как мало
значат все остальные по сравнению с разрушением всех принципов власти!
О если бы Европа имела правительства сколько-нибудь сильные и
пользующиеся общеизвестным авторитетом!» И призрак III века, когда с
крушением авторитета векового учреждения – хранителя культуры, исчезла
и вся цивилизация, носится зловещим предостерегающим призраком пред
мыслителем. Принцип авторитета есть краеугольный камень всякой
цивилизации, и нам представителям многовековой православной культуры,
придётся работать над установлением такого авторитета, но искать его не
у соседей, самих его потерявших, а в своей собственной родной истории,
где он ещё так недавно стоял адамантовой скалой, и искать выхода из
современного небытия, стараясь вникнуть в те силы и в то
миросозерцание, которые его создали в своё время. Поскольку жива вера,
создавшая нашу монархию, постольку может существовать уверенность и
вера в воскресение самой монархии.



Современное право народов знает два руководящих принципа
государственного строительства: обожествлённое право народа, как
численного большинства, и священное право царей. Первое теоретически
было формулировано Руссо в форме, завоевавшей умы, и на практике
стремилось укрепиться во всей Европе со времён Французской революции
1789 года. Оно вылилось в парламентарную форму правления,
реципированную из Англии в истолковании французской политической
литературы и искусственно применённую с более или менее равным
неуспехом на всём континенте Европы. Теоретически построение её таково:
вся власть исходит от народа и имеет своё основание в его воле. Но
народ, не имея возможности сам управлять, выбирает представителей
своих, которые законодательствуют и выбирают некоторое малое количество
людей, министров, которые и управляют государством, пока пользуются
доверием народной палаты; когда они его теряют, глава государства
призывает представителей победившего большинства или, распустив палату,
собирает новую и подчиняется её вердикту.



Таково упрощенное построение типичной системы, основанной на
народной воле. Но вот каков этот венец политической мудрости в его
действительном осуществлении по описанию одного из русских юристов,
крупного и глубокого учёного, писавшего в 1896 г. следующее: «По теории
парламентаризма должно господствовать разумное большинство; на практике
господствует 5-6 предводителей партий; они, сменяясь, овладевают
властью. По теории убеждение утверждается ясными доводами во время
парламентских дебатов; на практике оно не зависит нисколько от дебатов,
но направляется волею предводителей и соображениями личного интереса.
По теории народные представители имеют ввиду единственно народное
благо; на практике они под предлогом народного блага и, за счёт его,
имеют ввиду преимущественно своё личное благо и друзей своих. По теории
они должны быть из лучших излюбленных граждан; на практике это –
наиболее честолюбивые и нахальные граждане. По теории избиратель подаёт
голос за своего кандидата, потому что знает его и доверяет ему; на
практике избиратель даёт голос за человека, которого по большей части
совсем не знает, но о котором ему натвердили речами и криками вожаки
заинтересованной партии. По теории делами в парламенте управляют и
двигают опытный разум и бескорыстное чувство; на практике главные
движущие силы здесь – решительная воля, эгоизм и красноречие. Вот что
представляется нам под знаменем правового порядка. И там, где издавна
действует эта парламентская машина, вера в неё ослабевает; её ещё
славит либеральная интеллигенция, но народ стонет под гнётом этой
машины и распознаёт скрытую в ней ложь. Едва ли дождёмся мы, но дети
наши и внуки несомненно дождутся свержения этого идола, которому
современный разум продолжает в самообольщении покланяться». Мы – дети,
не внуки дождались: отвращение к парламентаризму и в современной Европе
достаточно живо.



Демократическая теория основана на том, что чем больше людей
призывается к участию в политической жизни, тем больше вероятности, что
все воспользуются своим правом в интересе общего блага для всех. Но
исторический опыт опроверг это; лучшие законодательные меры, напротив,
исходили всегда от меньшинства, просвещённого верой, идеей, знанием,
опытом. Трудность применения народовластия обнаружилась ещё в
героическую его эпоху, во время французской революции, испытавшей его
применение в самых различных строениях высших государственных органов и
самых различных комбинациях соотношений между ними; но и до сих пор
проблема организации народовластия вперёд мало подвинулась. Что такое
народ? По каким признакам узнаётся его воля? Кто её может выражать? Все
– вопросы неразрешенные. «Народ, пишет упомянутый нами мыслитель,
доказывал не раз. что у него нет ни воли управлять государством, ни
идей для этого; иногда он просто отказывался от принятия этого
наследства и восстанавливал власти, которые сам же уничтожил». В
течение всего 19 века принцип народовластия вёл борьбу с монархическим
принципом, то вступая с ним в ожесточённую вооружённую борьбу, то
примиряясь временно с своим подчиненным положением, пока он не овладел
почти всей европейской почвой в результате великой войны. Но от падения
монархического суверенитета мало выиграл народный суверенитет.
Характерны диагнозы и отзывы лучших государствоведов; вот мнение
Брайса: «демократия не имеет более настойчивого и более коварного
врага, чем власть денег»; в другом месте: «демократия находится в
положении путника, который стал на опушке леса, видит перед собой
несколько тропинок, расходящихся при их удалении, и не знает, какая из
них выведет его». А по вопросу, может ли смениться демократия другими
формами, тот же Брайс говорит: «это случалось ранее и, сколько бы раз
ни случалось, может случиться и вновь». Также Гюи Грань пишет: «власть
денег портит всё, где нет организованной духовной силы, способной
нанести этой власти удар». Кельзен признаёт, что «демократия обещала
быть выражением общей воли, но принцип этот оказался загадочным».[02]
«Демократия», говорит Новгородцев, «вообще говоря есть не путь, а
только распутье, не достигнутая цель, а проходной пункт». Хор
авторитетных исследователей сливается в некое communis opinion doctorum
по признанию, что для демократии пришли чёрные дни.



Не у европейских государств, построенных на зыбком принципе
народного суверенитета, мы найдём принципы законности. Подобно Риму III
века мы должны его найти сами. Обратимся теперь к принципу
монархическому, при котором строилось и процветало веками русское
государство до тех пор, пока не посягнула на него святотатственная рука
людей, которые в гордом самообольщении мнили, что можно, разрушив
священный вековой принцип, управлять государством, полагаясь лишь на
силы своего разума. Важно вспомнить именно те черты, которые придавали
нашей монархии священный и непоколебимый характер. Сам по себе
единоличный принцип управления государством может опираться на
различные основания и в соответствии с этим совершенно менять; свой
облик. Он может быть построен на принципе абсолютизма, деспотии и
самодержавия; каждый из них создаётся наличностью у нации совершенно
различных психологических предпосылок. Прежде всего не всякая
единоличная власть есть власть монархическая. Диктатура может соединять
в себе все власти, но это власть делегированная народом; это –не
монархия, ибо в монархии сама единоличная власть получает значение
верховной. Власть римского цезаря, соединившая в себе власти всех
республиканских магистратов, не есть власть самодержавного монарха, ибо
это власть делегированная в силу lex regia . Власть Наполеона, на
плебисците основанная, также не есть самодержавная монархия, ибо
основана на воле народа, власть эту ему передавшего, и предпосылкой
этой власти является вера в силы человека, как такового. Самая
неограниченная власть короля, не есть власть самодержавного монарха,
если она не признаёт для себя никаких высших обязательных начал и,
сливая себя с государством, приписывает ему и себе всемогущество (
L'etat – c'est moi ), ибо впасть самодержавного монарха есть власть,
выросшая из Церкви, из церковного идеала органически с Церковью и по
идее и по установлению связанная и этим принципом ограниченная. Точно
также восточная деспотия не есть самодержавная монархия, ибо там нет
понятия о Церкви, и положение деспота определяется не объективно
нормированным положением, а лишь его личным успехом. Хотя в деспотии
право признаётся не за силой человека, как в абсолютизме, а за силой
высшей, сверхчеловеческой, указывающей своего избранника через его
успех, но здесь налицо – лишь рабская покорность без ясного
представления о том нравственном идеале, который призвана представлять
верховная власть самодержавного монарха. Деспотия не знает
династичности власти, которая составляет органическую принадлежность
власти самодержавной. В самодержавии монархическое начало есть
выражение того нравственного начала православия – смирения перед
промыслом Божиим, указующим носителя власти и подвига, которому
народное миросозерцание усвояет значение верховного принципа жизни.
Только, как выражение силы этого самодовлеющего нравственного подвига,
власть монарха является верховной. Эта монархическая власть – не власть
сословного феодального монарха, основанная на его привилегии, а власть
подвижника Церкви, основанная на воплощении народной веры, народного
идеала; чрез это власть его становится властью самого нравственного
идеала в жизни, который не может быть и понят без проникновения в
учение православия о смирении и стяжании благодати чрез самоотречение и
жертвенность подвига жизни.



Так как только христианство отводит верховное место в жизни личному
нравственному началу и, так как только оно даёт бесконечную ценность
принципу личности, то и власть самодержавного монарха немыслима без
христианского миросозерцания. Власть монарха невозможна без признания
народом, но признание это неразрывно связано с признанием народом
высшей власти за нравственным идеалом подвига; монарх, таким образом,
выражает не волю народа, а его миросозерцание, и власть его
представляет не народную волю, а христианский идеал и, следовательно,
ту высшую силу, которая создала этот идеал. Подчиняя себя идеалу
подвига, нация ищет в нём подчинения действию Божественного руководства
через помазанника Божьего. Только через то, что власть царя является
выражением самодовлеющего подвига, основанного на воле Провидения, она
и становится властью самодовлеющей, самодержавной, независимой от воли
человеческой. Верховная власть здесь сознаёт себя, основанной не на
воле народной, а на Той Высшей Силе, которая дала народу его идеалы, и
эта власть, будучи основана на этом идеале, ограничивается содержанием
идеала, даваемого Церковью. Народ ни от чего не отказывается, никому
ничего не передает. Власть самодержавного монарха есть свыше данная
миссия, существующая не для монарха, и составляет крест – служение.
Подчинение монарху не есть подчинение силе, гению человека, как бывает
при диктатуре, не есть подчинение слепой силе рока, как в деспотии, а
подчинение себя тому, кто призван быть проводником благодати, чрез
освящение его человеческой личности, и носителем нравственного подвига,
указанного православием.



Носитель этого подвига может быть определяем только безличным
законом, ставящим носителя его в зависимость не от воли людей, а только
от рождения и верности идеалам православия. Без единства христианского
нравственного идеала у монарха и народа не может быть монархии. Это
создаёт необходимость наследственности монархии, при которой
сохраняется преемственность идеалов. Как всякая должность, как всякое
положение своим строем накладывает свои отличительные черты, свой дух,
подчиняющий себе и воспитывающий носителя его, так и Царствующей Дом
призван сохранять идейную преемственность в своих поколениях и быть
выразителем духа родной истории. В этом – смысл династичности; для
монархии необходима наличность закона о престолонаследии, устраняющего
воздействие человеческой воли на определение порядка преемства
верховной власти, устанавливаемого объективными нормами закона и
о

рейтинг: 
1 Нравится 0 Не нравится



Если Вы заметили ошибку, выделите, пожалуйста, необходимый текст и нажмите Ctrl+Enter, чтобы сообщить об этом редактору. Спасибо!!
Оставить комментарий
иконка
Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии к данной публикации.
Случайно
  • Выбор
  • Читаемое
  • Комментируют
Опрос
Феминизм - это
Подписка на новости
Посетители
счетчик

 

Яндекс.Метрика